Лучший тренер Беларуси встретился с Андреем Масловским и в течении двух часов рассказывал об уходах футболистов, крутости Игоря Кунаша, обиде Терентия Луцевича, якорях и Антоне Амельченко, таланте Кирилла Кириленко, неудобных вопросах от СМИ и ревности супруги.
— После окончания сезона вы еще 10 дней были в Мозыре. Чья инициатива: ваша или клубного руководства?
— Моя. Во-первых, дали команде стандартную тренировочную работу. Хотели поработать над силой, провести аэробное занятие, посмотреть потенциальных новичков и тех, в ком мы сомневались в плане сотрудничества на следующий год. Во-вторых, пытались продлевать контракты.
— Как игроки отреагировали на отсрочку отпуска?
— Я аргументировал, что мы будем делать и для чего. Ребята адекватно восприняли. Понятно, что кто-то ворчал, кто-то был с билетами на руках. Но знали они об этом уже с начала октября. Ни для кого подобное не стало неожиданностью.
— Были те, кто в итоге улетел?
— Да, отпустили, конечно, но дали определенные задания.
— Тем, как прошли обе части этих 10 дней — тренировочная и контрактная — довольны?
— В целом, да. С теми футболистами, с которыми не подписали контракты, проговорили условия. И парни уехали с информацией. У ребят есть выбор и возможность.
— Сколько процентов состава вы хотели бы оставить?
— К тем, кто остался, хотелось бы добавить трех-четырех из тех, кто ушел.
Уход футболистов — это жизнь. Каждый хочет лучшей доли, хочет двигаться вперед, больше зарабатывать. Мы же ограничены лимитом, возможностями. У игроков, которые приходили к нам, был запрос на то, чтобы через год их профайл стал лучше, чтобы им самим стать востребованнее. Мы это реализовали.
— Уход того же Алексея Иванова сильно скажется на «Славии»?
— Сложно сказать. Мы же в будущее заглядываем. Алексей — футболист, который на протяжении трех лет играл почти всегда. Мы рады, что он прошел этот этап без травм, что он забивал — отмечу и его умение играть головой, и хорошие передачи партнеров, и работу тренеров.
— Вы стараетесь приглашать в команды людей, с которыми работали раньше. Насколько сложно вам потом расставаться с такими игроками?
— Любому сложно отпускать. Год был позитивный. Хочется сохранить традиции, которые привели к успеху, динамику, действия, но вместе с тем понимаешь, что если так случится, то это приведет к стагнации. Надо двигаться дальше, надо принимать не совсем хорошие решения и находить других игроков.
— Фраза «С глаз долой — из сердца вон» к вам применима?
— Думаю, что нет. Мы вложили много ресурсов в игроков, чтобы все реализовалось. Это не легко, но этот факт надо принимать.
А то, что приходят те люди, с которыми знаком, я в этом проблемы не вижу. Люди хотят вернуться к прошлым обстоятельствам, которые, на их взгляд, были позитивными. И если мы им поможем, будет хорошо.
Специально я не стремлюсь приглашать игроков, с которыми работал ранее. Нам, к примеру, нужен определенный профайл игрока. И мы знаем, что в лиге такой игрок только один. А то, что он со мной работал раньше, просто делает процесс чуть проще. Но ведь и новых ребят тоже достаточно.
— Эти знакомства не влияют на выбор состава?
— Никак. Тот же Чикида в этом году играл меньше. А мы с ним с 2019 года вместе. Наша задача быть сильнее, преуспевать и нести ответственность перед руководством.
***
— Как много за этот год вы общались с руководителем НПЗ и председателем наблюдательного совета клуба Виталием Павловым?
— Мы постоянно на связи.
— Вам легко с ним?
— Я не знаю, как ответить. Он руководитель. Я должен адаптироваться. Но с ним приятно общаться. Он понимает, доверяет. Он меня приглашал. Хотя были истории, когда меня в команду приглашал один руководитель, а вскоре его убирали, и начиналась предвзятость, давление. Тут все хорошо.
— У вас деловое общение или можете легко поговорить о чем-то другом?
— Нет границ. Есть диалог на любые футбольные и не футбольные темы.
— Контракт с клубом вы переподписали еще по ходу сезона. У вас были сомнения на этот счет?
— Они всегда есть.
Мой опыт не такой богатый, но мне что-то подсказывает, что, если бы и была у кого-то заинтересованность в моей персоне, она бы к тому моменту уже как-то обозначилась. Было бы какое-то общение. А другие поверхностные варианты... Да и чего было ждать: у клуба есть идеи, задачи, есть понимание у руководства, как идти дальше. Впереди тернистый путь и пороги, которые надо будет огибать и находить компромисс.
— Но история вышла интересная. Не так много случаев, когда тренера продлевают не в декабре.
— У меня было желание показать ребятам, что я остался. И тем самым подтолкнуть тех, кто хотел бы продолжить сотрудничество, но их что-то удерживало. И это мне облегчило ведение диалогов с игроками на счет будущего.
Но в определенной мере я ошибся — банально не знал про изменения в Указах, которые основательно осложняют жизнь теперь.
— Вас признали лучшим тренером страны и лиги. Эти награды вас приблизили к собственному осознанию, что вы лучший?
— Наверное, нет. Есть осознание того, что это оценка деятельности клуба и коллектива — футболистов, тренеров, администрации. Кроме того, уже наступило завтра, к которому надо готовится. И прошлые достижения не имеют... не то, что значения. Они про тот конкретный момент и про тот сезон.
Мне безусловно приятно, но надо двигаться дальше. Я благодарю всех тех, кто проголосовал, оценил и поддержал. Любому художнику приятно, когда оценивают труд. Я вышел, статуэтки получил, но я представлял весь наш коллектив.
— Восприятие наград 2025-го и 2021-го отличается?
— Тогда было менее осознанно. В 2021 году у нас был хороший год и хорошая команда, хорошее качество игры. Но были и определенные традиции: награду получают тренеры или чемпионы, или те, кто работает за границей. В том же 2021-м я понимал, что может быть что-то в стиле зрительских симпатий. Но дали за чемпионат. Окей, вышел, получил и расслабился, думал, что уже все. А тут еще раз.
А в этом году мне хотелось, чтобы оценили, но не ожидал две: думал, будет только за чемпионат.
— Вы голосовали сами за себя. По этой части у меня нет вопросов. Но, если бы нельзя было за себя, кого бы написали?
— Много было суждений и мыслей. К однозначному ответу я сам не пришел. Мне хотелось бы, чтобы это не было бы ангажирование, что я голосую за своих друзей. Это должно было быть по делу. Поэтому, мне сложно было.
Но я бы Игоря Кунаша написал.
— Немного странно.
— Он проделал потрясающую работу. А что странного? Он не главный тренер?
— Да. Впрочем, в опросе нет формулировки «главный тренер».
— Такая вот скрытая роль. Он делал очень много работы. Потрясающе ее делал. Мне кажется, это было бы справедливо. Я ведь и до этого писал его, но всем было все равно на Биончика :).
***
— По ходу этого сезона вы вспоминали, что в 2024 году у вас были моменты, когда вы хотели покинуть «Славию». Что это были за эпизоды?
— Первый после поражения от БАТЭ. У меня были определенные ожидания, стремления, но не получилось. Я понимал, что те обязательства и обещания, которые дал руководству, не выполняю. И, скорее всего, их выполнить не получится. И мне было стыдно за игру в Борисове перед болельщиками. Это были эмоции, но тогда Андрей Григорьевич Василец сказал прямо: «Не валяйте дурака! Идите работайте».
А следующий момент был после поражения от «Шахтера», когда мы забили в концовке сами себе почти нелепый мяч. Он чем-то похож на тот, что мы пропустили в этом году от минского «Динамо».
Но тогда было взвешенное решение. До «Шахтера» была и неудача с «Витебском». Я понимал, что пригласил людей, в которых ошибся. И это моя ответственность. К качеству игры не было претензий, но они были к принятию решений, к исполнительности, к халатности. Это не вопрос стратегии или тактики. Я ошибся в людях. И я поговорил с руководителями, хотел уйти, но в итоге остался.
— Можно сказать, что 2024-й самый сложный тренерский год в вашей карьере?
— Наверное, нет.
— Желание уйти, резкое падение команды вниз…
— Много суждений ходит по моей карьере, что Биончик хорошо начинает чемпионат, но во втором круге сыпется. Но если посмотреть реально на вещи, то все не так. В 2023 году между кругами мне позвонил ваш коллега Петр Заяц и сказал: «Сейчас традиционно накатите во втором круге и дожмете». И он знал, что говорил: за всю мою практику второй круг всегда был сильнее, чем первый. Так было всегда, кроме двух лет в Мозыре. Почему такого не было в 2023 и в 2024, у меня нет ответа до сих пор.
Что касается сложного года — по части собственных ожиданий, наверное, да. Также был тяжелый период в «Гомеле», когда надо было отыгрывать -5 очков, или в «Дняпро», когда мы получили всего две зарплаты за год, да еще и жили в условиях озлобленности могилевчан. К слову, спасибо им за то, что в итоге поддерживали нас. В 2016-м после договорных матчей тоже было сложно…
— В этом сезоне были порывы уйти?
— Нет. Я себя успокоил от эмоциональных решений и всякого рода поллюций. Я спокойно реагирую на СМИ, на критику, на действия коллег, на то, что говорят. Я ничего не читаю и фокусируюсь на работе.
— Ну, и настолько неприятных серий не было.
— Были, но черта этой команды — крепкий характер и потрясающий, цельный коллектив. Были парни, который выпадали, но их «рукой» брали за шиворот и в коллектив. Игрок мог не быть с коллективом, но был в нем.
— В одном из интервью вы обронили фразу о якорях, от которых избавлялись, чтобы клуб стал лучше. Можете расширить?
— Наша замдиректора Людмила Викторовна Немченя за те слова дала мне по рогам хорошенько :). Она считает, что сор из избы выносить не надо. Я же не считаю, что это сор.
На протяжении всех этих лет в команде были люди, которые негативно влияли на то, что происходило в коллективе. И я не говорю про футболистов только: медперсонал, администраторы и так далее. В 2023 году было негативное влияние, выражающееся в халатности медперсонала, например. Были ситуации, когда нужна была твердость решений по поводу травм футболистов, но мы эти вопросы не решали максимально быстро, тянули и теряли игроков надолго. Сейчас мы с этими людьми разобрались. Они остались в клубе и понимаю их червоточину и желание, чтобы было как можно хуже, но мы в итоге стали сильнее.
— Уход Антона Амельченко посреди сезона — это тоже история про якорь?
— Нет. Антон Демьянович замечательный парень, потрясающий человек и классный мужчина. Он большой семьянин. Он был предан своей работе и остается ей предан. Мы сейчас общаемся. Он переживает, что у него все идет немного не так, как он планировал. Успокаиваю его, чтобы не спешил, что все будет.
Я рад тому, что мы в 2020 году познакомились и рад, что Виталий Олегович Кушнер тогда настоял на том, чтобы Амельченко был в штабе. Это потрясающее знакомство.
— При этом вы, комментируя его уход, обронили фразу: «Возможно, у нас был конфликт». Это вброс?
— Ему телефон оборвали, касательно того, почему он уходит. И всем было любопытно, все искали конфликт, но никто не думал о том, что у человека могут быть свои идеи и желания.
— Так и сказали бы.
— Это говорить надо было ему. Журналистам можно было ему набрать и спросить: «Что происходит?» А не звонить со словами: «Что этот ##### (представитель нетрадиционной ориентации — bel.football) и с тобой нашел конфликт?» Хотели услышать такую историю? Я поддержал и дал направление.
— С учетом того, что в этом сезоне во втором круге «Славия» не провалилась, вы нашли причину, почему не получилось раньше?
— Они были всегда разные. В том же 2023-м у нас фактически не было предсезонки: мы ее проболели. Причем тяжело. И так было фактически до первой кубковой игры. Кто-то прямиком с больницы играл, к примеру. В 2024-м была примерно такая же история, плюс летнее комплектование, которое далось тяжело. Где-то ошибся в людях.
Мы адаптировались. Приходилось уходить от своих взглядов и мнений, чтобы изменить ситуацию. Хватало обстоятельств, которые требовали в первую очередь от меня гибкости. С другой стороны, это часть работы и пути.
— Был ли в этом сезоне матч, после которого вы сказали себе: это была охрененная игра?
— С «Гомелем» в первом круге. Выделю ее с точки зрения тренерской работы. Была очень интересная подготовка к матчу. Мы предложили игрокам не свойственный нам план на игру, как мы должны действовать и так далее. Рассказали ребятам почему так решили. Выходим на тренировку и видим, что игроки не хотят этого делать. Говорят, что им не свойственно это, что тяжело.
Я понимал, что они не хотят вникать. В их картине мира ситуация поменялась, и они не хотели это принимать. Приходилось аргументировать. Жестко. Даже с применением агрессивных методов. В итоге парни приняли, открылись, услышали и мы реализовали: была потрясающая стратегия и классная игра. Мы здорово действовали и перемещались как в атаке, так и в обороне.
Хороший был и выездной матч с МЛ, а домашний — потрясающий. Игра с «Торпедо-БелАЗ» была шикарной в плане проявления гибкости: мы за игру четыре раза перестраивались, меняли систему.
— Приведите пример перемен перед игрой с «Гомелем», чтобы было понятнее.
— Парни хотели прессинговать, идти забористо вперед, играть в давление и так далее. Это стандартный запрос этой команды: мы должны прессинговать, бежать и отбирать. А тогда надо было не бежать, а дать сопернику попасть в те структуры игры, которые полезны и выгодны нам. Было сложно аргументировать, но реализовали.
— После игры зашли в раздевалку и сказали: «Ну, я же говорил!»
— Нет. Я понял, что мы достучались до ребят, за два дня до матча. И на предыгровой сказал: «Видите, мы смоделировали, вы услышали — действуем».
Причем меняли мы не только рисунок, но и задачи отдельных ребят. Тот же Коля Иванов, к примеру, должен был играть фактически крайним полузащитником, а он совсем не игрок этой позиции. Ему надо было быть гибким в атаке, и он все выполнил.
А после матча я ребят поблагодарил за то, что поверили, что добыли победу и даже перестроились в конце, когда был навал от соперника. Не будем забывать, что «Гомель» тогда был хорош. Тренерский штаб хорошо реализовывал свои идеи.
Скажу, что у нас были и игры, когда ребята продавливали свое. Мы начинали так, как надо было нам, но потом были вынуждены перестраиваться и работать в привычной структуре.
— Не считаете, что это тренерская слабость?
— Это гибкость. Это лучше, чем мы будем 0:3 проигрывать, но зато будем играть так, как я сказал. Мы же вместе работаем. И если есть обстоятельства, которые не дают ребятам себя реализовать, я должен измениться, поменять структуру, сделать замену и так далее.
Например, с тем же БАТЭ мы просто отдали мяч. Дали возможность его двигать и перемещать. Нам надо было только быть внимательными на стандартах. С первым справились, а со стандартами нет — практически каждый нес угрозу. Впрочем, тут не только были наши недоработки, но и БАТЭ был хорош.
— Вы по ходу года обновили рекорд чемпионатов по количеству обратных замен. Их у вас 25. При этом с «Молодечно» была сразу двойная обратная.
— Есть ситуации, про которые я не могу говорить с точки зрения этики. Я об этом умолчу. Но в «Голевой передаче» Виталий Кутузов эту тему много педалировал. У меня сложилось впечатление, что у него какой-то незавершенный гештальт, который он пытался проработать. Говорил, что плохо, что неуважение к игрокам и так далее.
Я и ему сказал, и сейчас повторю: я не вижу в этом ничего плохого. Обратная замена — моя реакция на игру. Результат — моя ответственность перед игроками, руководством и болельщиками. И если я вижу, что игрок, вышедший на замену, по тем или иным причинам не вошел в игру, я должен его поменять. В этом нет ничего ни ужасного, ни хорошего. Это не поддается оценке. Это моя реакция на игру.
— Окей, разобрались с этим. Это как любая замена. Можно обидеть игрока, меняя его в перерыве или сразу после него.
— Я как-то Терентия Луцевича поменял на 50-й минуте. Он обиделся. Хотя дело было даже не в нем. Мне хватило пяти минут понять, что соперник изменил структуру, и надо было реагировать, и перестраиваться. Затягивать было нельзя, чтобы не дать сопернику освоиться в новой своей структуре. Так и поступили.
— Вы ему объяснили?
— Да, но он все равно обиделся. Вы не представляете, как сильно.
— Вы все замены объясняете футболистам?
— Есть плановые замены, а есть, как я уже сказал, реакция. Мы потом пообщаемся, обсудим, почему так вышло. Я узнаю мысли игрока, он — мои. Я считаю, что это нормально.
Бывало, что игроки не хотели воспринимать мои доводы, но через время они понимали, что я был прав. Иногда бывает, что не признают, но на меня это не влияет. Если я увижу, что матч снова диктует экстренную замену того или иного игрока, я это сделаю.
Понятно, были ситуации, когда я выпускал игрока на замену, а он не попадал. Но до конца минут пять, и я понимаю, что психологически сейчас надо парня поддержать, чтобы не сломать и он потом нам сделает лучше.
— Вы считаете себя конфликтным тренером?
— Я считаю себя неконфликтным тренером. Просто есть требования, мой взгляд на футбол. И на этом все. Мы в рамках этого можем общаться и вести диалог.
— Окей. Я хотел проговорить с вами летний приход Кирилла Кириленко.
— Нам нужен был крайний нападающий с дриблингом и активными действиями в атаке, который бы создавал потенциал на ведении. У нас был Кухарчик, мы брали ему в компанию Кирилла Черноока и Кириленко. При этом понимая, все нюансы и минусы, у нас были с Кириллом договоренности на берегу. Я все ему объяснил, он — тоже.
— Когда Кириленко уходил из «Славии» в 2024-м, он говорил, что у вас был конфликт. Спустя время он возвращается и играет мало. У меня было стойкое ощущение, что вы таким образом хотите его проучить и даже, может, отомстить.
— Я сейчас все объясню. Не могу сказать, что у нас был конфликт. Было то, что сам Кирилл спровоцировал. В прошлый раз при его переходе я сказал: «Ты обладаешь потрясающими навыками и качествами, скоростью, дриблингом. Ты потрясающий футболист. И если ты приходишь к нам, то летом тебя вызовут в сборную. Я в этом убежден. Только сделай то, о чем прошу: ответственно относись к работе, к процессу, будь командным игроком». Как он стартовал, вы помните. И летом Карлос Алос включает его в расширенный список сборной. И на этом Кирилл «заканчивается». Я ему об этом сказал.
Потом у него родился ребенок — потрясающее событие в жизни каждого человека. И мы с ним договорились, что он недельку побудет рядом с женой. Это событие, которое мужчина должен прожить и прочувствовать, забрать жену с роддома, пробыть с ребенком первые сутки, когда ты поменял социальный статус, побыть с родителями, которые тоже свой социальный статус поменяли. Считаю, это важно.
Он вернулся непосредственно перед игрой с «Динамо». Я ему сказал, что выйдет на замену. Но тут на игру приезжает Алос, и Кирилл решил, что при таких условиях он должен играть с первых минут. Я же выпустил его в конце. Он создает моменты, здорово действует, но у него обида. Потом случилась игра с «Минском», где он тоже вышел на замену. Я его попросил побегать, помочь парням, а Кирилл предложил мне пройти далеко. Я принял — не первый и не последний раз мне так говорят, — но реакция была. Даже не моя, а команды. Она с ним поговорила.
На следующий день он пришел и сказал, что хочет уволится. Я был против, потому что не считал ситуацию поводом для расставанья. Надо было говорить, но он не хотел.
Зимой позвонили его агенты, но Кирилла наши условия (финансовые и рабочие) не удовлетворили, и он ушел в «Арсенал». Летом снова звонок. Мы с ним проговорили детали. Все детали. Требования были простые: у нас есть уровень фитнеса, который надо держать, есть уровень технико-тактических требований и так далее. Со всеми он согласился, а по части некоторых был обеими руками за. Мы провели тесты и оказалось, что он не очень готов. Я понимал, что кондиции вровень с командой он наберет к сентябрю-октябрю и сказал ему об этом. Как и о том, что в старте он сыграет в октябре. Хотя игра с «Арсеналом» 12 сентября требовала его выход с первых минут, но он был не готов. Как и с Брестом. Более того, с «Динамо» так складывалась игра, что его выход с замены не требовался.
А потом... В общем, его уход — это и его решение, и решение коллектива. Все очень просто. Никаких желаний как-то свести счеты. С моей стороны была абсолютная терпимость, диалог и желание сотрудничать. Кирилл — выдающийся футболист и мне очень хотелось, чтобы он в нашей команде реализовал свой талант.
— Мне показалось, что по ходу сезона очень мало говорили про Александра Батищева, а он чуть ли не скрытый лидер «Славии», который таскает рояль.
— У нас все это делают. Я считаю, что преимущество этой команды в том, что на каком-то из этапов сезона каждый брал на себя роль лидера или на поле, или в раздевалке. Влиял на команду. То, что Саша был важный игрок для нас — да. То, что он хорошо разбивал давление и хорошо играл в рамках локализации — да. Но были и нюансы.
— Кто для вас лучший игрок «Славии» в году?
— Наверное, Соловей. У меня есть досада, что мой перфекционизм, мои требования к Андрею не позволили назвать его лучшим игроком чемпионата. Я чувствую себя перед ним неловко и извиняюсь.
Еще Луцевич, который очень помог на финише сезона в раздевалке, Саша Джигеро — капитан, теневой лидер. Я сейчас всю команду переберу :).
— Для Андрея было важно выиграть бомбардирскую гонку?
— Я видел, что у него в приоритете командные действия, но при этом понимал, что внутри себя он хочет стать лучшим бомбардиром. И я очень хотел, чтобы он им стал.
— Надо было работать на пенальти.
— У него были возможности, но он не забивал. Мы вообще в этом году много не забивали с точки. У нас даже была серия из трех подряд незабитых.
***
— Давайте поговорим о вашем общении с журналистами. В этом сезоне АБФФ придумала матчи тура, которые сопровождались предматчевыми флэшами. Посмотрев ваши, сложилось ощущение, что вам не очень хотелось в них участвовать?
— Я был обязан это делать. После истории на матче с «Динамо», я предложил не себя для этой роли, но мне сказали, что нужен главный тренер. Понятно, что было непривычно, но нормально.
— Юрия Макаро, к примеру, вы благодарили за потрясающий вопрос, хотя вопрос был обычным. Сарказм?
— Давайте это опустим :).
— Вы готовитесь к этим флэш-интервью?
— Как и вы к своим интервью. Я понимаю, о чем буду говорить, предполагаю вопросы и у меня есть подготовка. Шутки, наверное, не продумываю, но общую канву риторики — да.
— Вас больше раздражают неудобные вопросы или некомпетентные?
— Мне нравятся неудобные вопросы. Иногда пресс-служба перед каким-нибудь интервью говорит, что ребята могут прислать вопросы, чтобы я подготовился. Мне так не нравится. Мне нравится экспромт, когда тебя поставили в неловкую ситуацию, когда появляется испарина на лице, и надо подумать, найти решение, ответ.
Мне не нравится, когда люди не готовятся или, когда позерствуют. Мы не можем позерствовать: ни тренер, ни журналист. Мы делаем продукт для болельщиков, для смотрибельности. Я уважаю проявление индивидуальности. Кто-то хочет ходить в малиновом пиджаке, кто-то – в розовых очках, но, если ты надел пиджак, не надо быть попугаем или выхухолем и кричать об этом. Давай общаться нормально.
Что касается вопросов, ты мы с задающим по-разному на них смотрим. Но если мне что-то не нравится, я об этом говорю и стараюсь делать это спокойно. Может, на начальном этапе я говорил это как-то агрессивно, что люди воспринимали это как снобизм и агрессию, но уверяю, это не то и не другое. Это первые опыты. Было беспокойство и желание показать себя позитивным.
— Но бывает и так, как с Кириллом Демковичем, когда вы повторяли его вопросы, как свои ответы. Это был второй подход его к вам. Я правильно понимаю, что в первом вам не понравились вопросы и на послематчевую беседу вы шли уже с предубеждением и не сделали ничего, чтобы свое отношение к этому поменять?
— Вы правильно интерпретируете. Именно так и было. Я не хотел ничего менять. И дело было не в поражении или чем-то еще. Дело было просто в нежелании общаться с этим человеком.
В самом начале я сказал, что мне не нравится вопрос, он не заходит. Я не знаю, как на него ответить, потому что не хочу отвечать про негатив. Я не хочу перед матчем создавать вокруг команды такой негативный ореол.
— Вас спросили про хорошую серию «Славии» с акцентом на том, что давно не было поражений. Это вас триггернуло?
— Думаю, любого тренера окончание вопроса триггернет. Мне это не понравилось. Мы готовимся к победе и добывая ее проходим через серьезные усилия. А нам начинают говорить про поражения. Я попросил переформулировать. Он повторил, я снова сказал, что хочу ответить на вопрос, но переформулируйте. И когда и этого не произошло, я сказал, что меня не хотят слышать.
Такая же ситуация была и с Геннадием Соловьем, когда во время флэш-интервью он хотел меня вывести на ситуацию с Кириленко. Когда я иду на флэш-интервью, я понимаю, что там будет коротко, лаконично и банально. Но когда начинается не коротко, не лаконично и не банально... Флэш — это три вопроса, а у нас это превращается в интервью. Я Соловью сказал: пойдемте на пресс-конференцию, и я вам там отвечу на все, что хотите. А то рядом стоит работник пресс-службы БАТЭ ждет, Вика наша ждет, а я 10 минут говорю.
Он начал говорить про то, что я там что-то обязан. Мне хотелось послать, но меня за это федерация накажет, а ему ничего не будет. А мы должны быть симметричны. Наказали меня — накажите и его за несоблюдение. Тогда и будет равноправие, а сейчас у нас он парень замечательный, а я оштрафован.
— На пресс-конференции после того матча вы рубились и с Сергеем Волковым. И обронили фразу, что и он, и Соловей портят вам настроение. Были искренни тогда?
— Нет, конечно :).
— Вы кайфуете от возможности так отвечать во время матчей или пресс-конференций?
— Мне нравятся все активности, которые связаны с моей деятельностью, но не могу сказать, что я кайфую. У меня сейчас отпуск (якобы), но уровень деятельности сейчас настолько высокий, что его не было в сезоне. И это не дела семейные. Это работа: общения с агентами, созвоны с футболистами, интервью. Я целый день в какой-то занятости. И я хочу вернуться в Мозырь назад к аналитике, тренировкам :).
— К тому, что более привычно?
— К той интенсивности, которую я понимаю.
— Из всех ваших ироничных пресс-конференций, для меня выбивается одна — после матча со «Сморгонью» вы сказали про хамовато-быдловатый футбол.
— Это потому что вы в «Сморгони» работали.
— Не только поэтому. Мне показалось, что как-то слишком резко.
— Это была защита моей команды. Это моя реакция на действия. Я не говорю, что мне не нравится, как играет «Сморгонь». Это хорошая стратегия с точки зрения их игры. Хотели добиваться результата так — окей. Мне импонировал их тренер, когда он работал с «Молодечно». Но та динамика игры, которая была выбрана, то ведение единоборств с нанесением травм, оно мне было неприятно.
Мне задали вопрос, как я оцениваю игру. И я сказал прямо, что нашей задачей было не вклиниться в игру «Сморгони», а задача «Сморгони» — навязать ее. И так было не только с нами. Мы хотели держать мяч, действовать эффективно и не вклиниваться в этот процесс. Вот и все. И я ту игру никак иначе не могу охарактеризовать.
Я это и парням говорил: как бы вам не хотелось, мы не встреваем, терпим и не отвечаем. Не ввязывайтесь. Как только вас пытаются втянуть, тут же одергивайте себя. Пауза: быстрее берите мяч, давайте бежать и бить. Для достижения позитивного результата в этом матче именно это было важно. С остальным – атакой, обороной, переходами — парни бы сами разобрались.
— Как отреагировали на последующее поздравление с 40-летием?
— Я понял, что это сарказм, что в нем была сокрыта обида, агрессия, а не желание поздравить. Я это послание услышал. Большое спасибо.
Ими были выбраны вот такие действия, которым дали соответствующую оценку. Быдляку сказали, что он быдляк. Чего обижаться? Это же ваш выбор был изначально.
***
— Как жена смотрит на вашу медийность? Вы проговариваете с ней что-то после?
— Если я спрошу, она выдаст. Понятно, что есть ситуации, после которых она говорит: ты перегнул палку. Но больше говорит сестра. Она чаще следит и дает оценку.
Вообще много не только моих родственников смотрят и сопереживают «Славии». И не очень приятно, когда на том же телевидении один журналист позволяет себе говорить, что Игорь Кунаш превращается в дьявола. Родителям Игоря много лет. И они начинают спрашивать у сына: «Зачем ты так себя ведешь?» И заставляют отвечать за то, что решил ляпнуть один журналист. Хотите сказать по существу — скажите, а хотите выдумывать эпитеты — давайте заканчивать. Но если все равно хотите – говорите про себя.
– Во время одного из флэш-интервью вы обронили фразу «Я к Вике присматриваюсь. Красивая женщина». Жена приревновала после этого?
— Да. Сказала: «А почему ты про нее сказал, а не про меня?» Но тогда ситуация требовала, чтобы я так сказал. Я сделал. Но свою порцию ######## (трындулей) я получил :).
***
— Вы учите английский язык. Как давно?
— С перерывами занимаюсь с 2014, а плотно — последний год.
— Какие успехи?
— Антон Амельченко уехал в Майями. Он долго изучал язык, но сейчас говорит, что знаний не хватает. Так что мои знания, мне кажется, не совсем хороши. Хотя преподаватель говорит, что они достаточны.
— Фильмы в оригинале можете смотреть?
— Раньше мне было тяжело воспринимать речь. Сейчас понимаю, слышу песни. Динамика есть.
— Что-то еще для саморазвития делаете?
— Это личный момент. Не для широкой публики. Хобби? Я не нашел пока. Это должна быть деятельность, которая позволит переключаться и сберечь свою энергию и психику, чтобы не было выгорания, которое случилось в 2023-м.
Я бы хотел бы найти хобби. Мне нравится театр, например. Все пытаюсь добраться в Театр оперы и балета. Хочу детей на Щелкунчика завести. Но как-то так выходит, что быстро билеты разбирают. Надеюсь, что за отпуск с женой попадем.
— А как много футбола вы сейчас смотрите?
— Игорь Кунаш здорово сказал, отвечая на схожий вопрос: «Я смотрю только белорусский футбол». Я пытаюсь смотреть ту же лигу чемпионов, какой-то матч в Испании или Италии.
— С блокнотом смотрите?
— Если замечаю идею, набросаю, но специально с блокнотом не сажусь. Просто сопоставляю: в верном ли мы направлении движемся. Игроков же порой надо убедить. И на примере лучших это сделать проще. Мы будем так делать потому что вот — ПСЖ делает.
— Так, а с белорусским чемпионатом как?
— Пока от него отдыхаю. Если что-то и смотрю, то на тех парней, которых мы хотим пригласить.
— Другой спорт?
— Затянул американский футбол. Я его не понимал, но включился, разобрался. Не знаю надолго ли зацепил, но пока смотрю. Интересно, как там все устроено.
— Бывают дни, когда вы вообще не смотрите футбол?
— Да. Обычно первые сутки после матчей. И не важно: победили или нет. Сутки не могу смотреть футбол. Даже хайлайты. Я и ребят прошу в автобусе смотреть их без звука. Я хочу отключиться. В то же время бывали случаи, когда надо было чуть ли не в тот же вечер пересматривать. Но обычно психика требует выждать паузу, переключиться.
Фото в тексте: fcslavia.by, sport5.by
